Уроки бунта «Вагнера» мы все будем учить еще долго, и это нужные уроки. Политолог Досым Сатпаев предлагает изучить мировой опыт — ведь Пригожин и его «вагнеровцы» далеко не единственные наемники и на планете, и в России. Есть и другие.
Вот что пишет Сатпаев:
«Использование Пригожиным своей частной военной компании «Вагнер» как силового инструмента во внутриэлитной схватке в очередной раз обращает внимание на феномен ЧВК, который возник задолго до «Вагнера».
Мировые лидеры
По оценке экспертов, традиционно первую скрипку на глобальном рынке частных военных компаний объемом в $100 млрд играли США, Великобритания, Израиль. Наиболее известными являются американские ЧВК «Academi» (бывшая «Blackwater») и «DynCorp», британская «G4S» (бывшая «Group 4 Securicor», работает в 125 странах мира), израильские «ICTS International» и «Микуд». C 2004 года стала появляться информация о деятельности некоторых китайских ЧВК в разных странах мира, в их числе «Shandong Huawei Security Group», «Alfa-Angel» («Beijing Co») и «Beijing General Security Service».
Долгое время многие ЧВК работали в теневой зоне. Они не только оказывали услуги охраны стратегических объектов в разных странах, военной экспертизы и обучения, но также принимали участие в боевых действиях, что стирало грань между их деятельностью и активностью простых «наемников».
Наемников под контроль
Хотя было несколько попыток взять их деятельность под контроль в рамках международного права. Например, в 1989 году была принята «Международная конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников»; в 2008 году появился так называемый «Документ Монтре», а в 2010 году — «Международный кодекс поведения частных военных компаний».
В «Документе Монтре» ЧВК определяют, как: «частные предпринимательские субъекты, которые оказывают военные и/или охранные услуги, независимо от того, как они себя характеризуют. Военные и охранные услуги включают, в частности, вооруженную охрану и защиту людей и объектов, например транспортных колонн, зданий и других мест; техобслуживание и эксплуатацию боевых комплексов; содержание под стражей заключенных; консультирование или подготовку местных военнослужащих и охранников».
Проблема всех этих документов заключалась в том, что они, во-первых, имели рекомендательный характер. Во-вторых, тяжело регулировать деятельность ЧВК — многие из них связаны с военными структурами и спецслужбами разных стран, которые нередко используют ЧВК для проведения разного рода военных операций, где требовуется анонимность и отсутствие прямой идентификации с деятельностью тех или иных государств в различных зонах боевых действий.
Риски ЧВК
Для многих стран это риск: сегодня никто не даст гарантий, что частная военная компания, имеющая легальный доступ к боевому оружию и состоящая из профессионалов, завтра вдруг не трансформируется в «пятую колонну» и диверсионную группу в интересах другого государства. То есть гипотетически «зеленые человечки» и «вежливые люди» в военной форме без опознавательных знаков могут появиться в любой стране под видом борьбы с терроризмом, защиты от мифической или реальной внешней агрессии, а также для охраны каких-то объектов инфраструктуры и граждан других стран.
Например, тот же Евгений Пригожин в потоке своей информационной атаки на Министерство обороны незадолго до вооруженного демарша, упомянул о наличии частных военных компаний у некоторых крупных российских компаний, чьи бойцы также воюют в Украине.
Наемники решают многое
В конечном счете, прецедент с Пригожиным показал многим в окружении российского президента, (кто бежать не собирается и готов за власть бороться), что наличие нескольких тысяч профессиональных наемников может быть важным козырем в любой внутриэлитной битве. Как говорил Аль Капоне, «с помощью слов и пистолета вы можете добиться гораздо большего, чем только одним словом».
И многое будет зависеть от того, сколько будет таких «пистолетов», кто первый выстрелит и какую цепную реакцию это вызовет по всей стране. Все это указывает на то, что Казахстан, имея протяженную границу с Россией, должен готовиться к разным негативным сценариям развития ситуации у северного соседа с ядерным оружием, так как всегда есть угроза «экспорта хаоса».
