Победа Герта Вилдерса подтверждает траекторию политического роста крайне правых, считает The Guardian.
Шокирующая победа Герта Вилдерса на всеобщих выборах в Нидерландах подтверждает восходящую траекторию популистских и крайне правых партий Европы, которые с периодическими неудачами продолжают свое устойчивое продвижение в мейнстрим.
Крайние правые бродят по Европе
Нет никаких гарантий, что Вилдерс, чья антиисламская Партия свободы (PVV) получила 37 мест в ходе голосования в среду – что более чем в два раза больше, чем в 2021 году – сможет сформировать правительство с большинством в 150-местном парламенте Нидерландов.
Даже если он сможет, коалиционный процесс бесконечных компромиссов и уступок со стороны трех, четырех или более партий дает надежду, что самые крайние части его манифеста, от запрета Корана до проведения референдума о выходе из ЕС, не станут государственной политикой.
Но теперь есть реальный шанс, что партия, которую мейнстрим избегал более десяти лет из-за своих радикально националистических взглядов, может где-то в следующем году пополнить ряды крайне правых партий, продвигающихся по большей части Европы.
От Хельсинки до Рима и от Берлина до Брюсселя крайне правые партии неуклонно поднимаются вверх по опросам общественного мнения, формируя политику основных правых, отражающую их нативистские и популистские платформы, и занимая избранные министерские роли в коалиционных правительствах.
Когда «почти» считается
Если бы президентские выборы состоялись сегодня во Франции, опросы показывают, что победила бы Марин Ле Пен из крайне правой партии «Национальное объединение», которая в прошлый раз набрала рекордные 41,46%. Крайне правые фламандские националисты намерены добиться больших успехов на июньских выборах в Бельгии.
Неудивительно, что крайне правые лидеры континента, от Ле Пена до венгерского Виктора Орбана, итальянского Маттео Сальвини, Алисы Вайдель от АдГ и Тома Ван Грикена от Флаамса Беланга, бросились в среду вечером поздравить Вилдерса.
В этом году крайне правые потерпели некоторые неудачи: на парламентских выборах в Испании в июле доля голосов Vox упала с 15%, которые она выиграла в 2019 году, до 12%, сократив количество мест, которые она занимает в парламенте, с 52 до 33.
В Польше правящая националистическая партия «Право и справедливость» (ПиС) финишировала первой на октябрьских выборах, но, хотя она и пытается сформировать большинство, у нее нет реального пути к правительству после того, как трехсторонний оппозиционный альянс во главе с Дональдом Туском получил абсолютное большинство.
Но в Словакии Роберт Фицо — если и не крайне правый, то, безусловно, популист и явный поклонник Орбана – победил на сентябрьских выборах, выполнил свое предвыборное обещание прекратить военную помощь Украине и выразил обеспокоенность по поводу верховенства закона, нападая на прессу.
Мимикрия в политике
Континентальные аналитики также считают, что британские консерваторы находятся под популистским, крайне правым влиянием, отмечая крайние националистические лозунги кампании по Брекситу и свирепую риторику правительства по поводу иммиграции и «войны с проснувшимися».
Аналитики отмечают, что все крайне правые партии разные, как и культуры и политические системы, в которых они действуют. Но по всему континенту популистские и крайне правые партии неуклонно растут – со странными перерывами – на протяжении последних нескольких десятилетий.
Их прогрессу способствует целый ряд факторов. В течение долгого времени оппозиция иммиграции, исламу и ЕС была основными платформами крайне правых. Совсем недавно к этому списку присоединились культурные войны, права меньшинств, климатический кризис и жертвы, необходимые для борьбы с ним.
Их привлекательность еще больше усиливается глубоким кризисом стоимости жизни, возникшим в результате восстановления после пандемии и войны России с Украиной, быстрыми и запутанными социальными и цифровыми изменениями, а также – повсюду – растущим недоверием к основным политикам.
Постепенно крайне правые партии нормализовались в результате двустороннего процесса: поскольку правоцентристы взяли на вооружение нативистские тезисы и были готовы заключить коалиционные соглашения, крайне правые партии смягчают некоторые из своих наиболее отталкивающих избирателей взглядов.
Политический разворот
Большая часть европейских правоцентристов, например, сейчас придерживается такой же жесткой линии в отношении иммиграции, как и крайне правые – в то время как крайне правые партии заняты проецированием экономической дисциплины, отказом от евроскептицизма и преуменьшением своей прошлой поддержки России.
Вилдерс, который к своей победе боролся с волной антииммиграционных настроений и разочарования сменявшими друг друга основными коалициями, сам смягчил свои более жесткие антиисламские высказывания, очевидно, в надежде войти в коалицию.
Независимо от того, возглавит ли он следующее правительство Нидерландов или нет, его выступление в среду вечером является напоминанием о том, что почти треть европейцев теперь голосуют за популистские, крайне правые или крайне левые партии.
Широкая поддержка политики, направленной против истеблишмента, продолжает расти по всему континенту и все больше бросает вызов господствующей тенденции.
