Продолжающиеся инфляция и падение доходов ведут к новому витку социального недовольства, предупреждает политолог Максим Казначеев. Некий «запас прочности» у общества и власти еще имеется, в том числе и благодаря анонсированным политическим реформам, но уже осенью пропаганда работать перестанет. Если адекватных мер не последует, беднеющее население начнет их требовать. Вопрос в том, найдется ли для этих настроений новая «управляющая структура», готовая снова организовать активные действия.
Недовольство ростом цен нарастает
— Как бы вы оценили нынешние настроения в обществе? Накал страстей вроде спал, но не пошел ли он снова вверх?
— По сравнению с январем настроения более-менее успокоились. Однако
общий рост социального напряжения продолжает чувствоваться, и связан он с ростом цен фактически на все группы товаров
Здесь нужно отдавать себе отчет в том, что такая же ситуация наблюдается по всему миру и мы не являемся каким-то исключением. Во многом рост цен на самом деле к нам импортирован вместе с потоком зарубежных товаров. Те поставки основных видов товаров народного потребления, медикаментов, бытовой техники, даже отдельных видов продуктов питания, все они на самом деле влияют и на нашу инфляцию.
— А в чем выражается это «чувствуется»?
— Во-первых, социологические службы заявляют об увеличении доли граждан, которые живут фактически от зарплаты до зарплаты и не могут себе позволить крупных покупок – только питание и оплату коммунальных услуг. Также надо отметить, что
индикатором роста социального напряжения в стране является некоторый рост преступности
— У нас серьезно выросла преступность?
— Не сказать, что серьезно, но в целом по сравнению с 2021 годом рост фиксируется.
— Может на самом деле считать начали как-то по другому? Такой прецедент в прошлом у нас уже был.
— Ни о каких изменениях в ведении статистики, по крайней мере за последний год, не говорилось. То есть этот рост преступности связан именно с тем, что люди, и главным образом молодежь, не могут найти других источников дохода, поэтому занимаются криминальной деятельностью. Простейший пример: в первом полугодии был зафиксирован резкий всплеск преступлений, связанных с телефонным мошенничеством, банковскими махинациями и так далее. С преступниками столкнулось огромное количество казахстанцев.
— Кстати, утверждают, что «телефонные мошенники» сидят главным образом за границей. Даже тенге выговаривают через «э».
— Это просто попытка выдать желаемое за действительное. Большая часть этих мошенников все-таки находится внутри страны.
Реальную статистику оглашать не будут
— Как считаете, некий запас прочности еще есть или скоро может последовать очередной социальный взрыв?
— Запас прочности есть и в социальном плане, и у ресурсов власти. В социальном плане он связан с тем, что
у разных социальных групп разное представление о границе, за которой переходят к активным действиям,
различного рода массовым протестным акциям и выдвижению политических требований. Приведу пример. В Западном Казахстане на протяжении последних полутора лет во всех регионах практически не прекращаются митинги с требованиями двукратного повышения зарплаты. При этом по уровню доходов Западный Казахстан в числе лидеров, но все равно митингует. А в том же самом Северном Казахстане, где с уровнем доходов населения все обстоит гораздо хуже, подобного рода массовых акций протеста мы не фиксируем.
У властных ресурсов запас прочности тоже имеется. Это средства Национального фонда, золотовалютные резервы, которые сейчас активно тратятся на сглаживание негативной социально-экономической динамики. В первую очередь субсидируют цены на топливо, коммунальные услуги и отдельные виды товаров народного потребления. То есть власти идут на сознательное сокращение запасов, чтобы снизить темпы инфляции. И возможность продолжать такую политику еще есть.
— А есть ли индикаторы, позволяющие определить, что точка кипения вот-вот будет достигнута и пора предпринимать что-то более эффективное?
— При проведении социологических опросов всегда замеряется доля людей, которые говорят, что в стране требуются радикальные перемены, и через них определяется доля населения, которая готова участвовать в активных действиях и выдвигать политические требования к власти.
— Сразу возникает вопрос, а насколько хорошо у нас вообще развита социология? Опубликованных исследований не сказать чтобы много.
— Есть один нюанс. На социологические исследования, которые мы видим в открытом доступе, можно внимания вообще не обращать. А вот
закрытые исследования, результаты которых идут непосредственно в органы власти, делаются по всем правилам
на регулярной и постоянной основе. Однако есть жесткая установка, что эти цифры не должны попадать в публичное информационное поле.
Власть будет реагировать жестко
— Некоторые эксперты утверждали, что анонсированные политические реформы позволили сгладить напряжение и дали фору во времени.
— Да, в весенние и летние месяцы чисто за счет пропагандистско-информационных мероприятий в обществе появились некие политические ожидания, которые и помогли продержаться эти полгода в сравнительном спокойствии. Но надо понимать, что уже в осенний политический сезон вся эта демагогия работать не будет. Цены продолжат расти, и снова начнутся требования конкретных социальных мер.
— Стоит ли тогда опасаться повторения январских событий?
— Любая попытка госпереворота, как и январские события, помимо негативного градуса социальных настроений требует важного компонента – управляющей структуры, которая будет организовывать все вот эти вещи: финансировать, искать полевых командиров и так далее.
Сейчас старая элита, конечно, имеет ресурсы для повторной попытки, но эффекта неожиданности уже не будет
И действия власти станут предельно жесткими. Она сейчас уделяет пристальное внимание действиям старой элиты и по крайней мере до следующих президентских выборов будет жестко работать на опережение.
— А если говорить не о новой попытке госпереворота, а просто о новых массовых митингах?
— Сами по себе митинги из ниоткуда не берутся, всегда есть некая инициативная группа. А власти всегда будет понятно, с кем именно эта группа связана. Поэтому бить будут сразу по конечному выгодополучателю от подобного рода митингов.
