На премию «Оскар» от Казахстана официально номинирована «Жизнь» Эмира Байгазина. Почти трехчасовой эксперимент, высидеть до конца которого могут только большие патриоты и кинообзорщики, для которых это служебный долг.
Наш человек в городе ангелов
Намедни стало известно, что четвертый фильм Эмира Байгазина, одного из самых известных отечественных режиссеров моложе сорока, стал четвертым в истории суверенного Казахстана фильмом, официально выдвинутым на главную кинопремию в мире. На протяжении многих лет республика подавала заявки в оскаровский комитет, но лишь несколько раз картины-претенденты оказывались в заветном списке «Лучший фильм на иностранном языке».
Радоваться этому не приходится, поскольку в очередной раз кандидатом стала лента, лишенная даже малейших шансов на победу. Но назвать «Жизнь» заурядным аутсайдером и просто плохим фильмом затруднительно — слишком много вложено в нее сил, ресурсов и надежд, пусть и совершенно не оправдавшихся.
Отзвук волны
На первый взгляд фильм является типичным последышем «новой волны», замшелые перепевы которой уже много лет кряду штампуют мэтры казахского кинематографа и их ученики: сюжет и фабула подчеркнуто далеки от повседневных реалий, но вроде как поднимают тему несправедливого социального уклада; пафосные монологи и трафаретные диалоги, потому что актеры играют не роли, а сценарные функции; долгие планы и затянутые эпизоды как признак высоколобого «кино не для всех».
Это можно увидеть в работах таких разных на первый взгляд авторов, как Дарежан Омирбаев, Нариман Туребаев, Ардак Амиркулов или представитель молодой гвардии Адильхан Ержанов. Продукция рассчитанная не на прокат (в котором она зачастую вообще не появляется), а на призы европейских фестивалей, где подобное является чем-то вроде эрзаца человеческих зоопарков.
«Жизнь» на этом фоне выделяется отчетливо высоким качеством ремесла.
Безупречная операторская работа и качество картинки, идеальный звук, чрезмерно театрализованная, но крепко поставленная актерская хореография (в буквальном смысле – в фильме много танцуют и поют), яркая смена интерьеров и пейзажей. Все это однако не делает картину более доступной и дружественной к зрителю, специально созданную как нарочито усложненное высказывание, призванное показать богатый внутренний мир автора, щедрый бюджет и умение его освоить.
Не про нашу жизнь
На первый взгляд сюжет прост. Алматинский компьютерщик Арман, у которого депрессивная жена на сносях, съемная квартира с ворчливой хозяйкой, долги и вообще тяжелая жизнь, устраивается в компанию, клепающую видосы про свадьбы-юбилеи. Однако талантливый и рукастый профи все же допускает ошибку… в результате с жестких дисков пропадают материалы всех клиентов, включая фильм об отце сурового и могущественного басеке.
Незадачливого проггера жестоко избивают и даже закапывают в мусорном баке, чтобы донести жесткое условие: к назначенному сроку он должен построить бассейн в детском доме, которому покровительствует этот жестокий, но справедливый агашка. Косячника он делает новым директором фирмы, потому что его руководитель испугался последствий и вышел в окно.
Жена бросает героя, он снова попадает под мордобой, лишается мобильника как связи с миром и пускается в долгое «путешествие на край ночи», становясь то последователем бездомного дервиша, то приятелем эскортницы с золотым сердцем, прозревая на сеансах релаксации, теряя память под колесами поезда в метро, оказываясь на попечении живописной медсестры-карлицы, криминальным подельником ее родных, донором печени для эксцентричного олигарха, а в итоге прокрастинирующим дауншифтером под солнцем Таиланда.
Звучит абсурдно, но гораздо лучше, чем это смотрится на экране на протяжении почти трех часов. Мало кому под силу выдержать этот натиск многословных бесед, отягощенных отсылками и аллюзиями на читательский и зрительский список режиссера, музыкальных пауз, неуклюжих попыток сделать то ли социальную сатиру, то ли черную комедию.
Неудивительно, что фильм транслировался в одном-единственном кинотеатре страны («Арман» — совпадение, которые так любят художники и блаженные) всего четыре дня, и на последнем показе присутствовали считанные единицы. Попытка выпустить этот мегаломанский продукт кризиса среднего возраста в широкий прокат была бы еще более абсурдной, чем его выдвижение на главную кинопремию в мире.
