«Все профессии нужны, все профессии важны» — так должно быть успокаивала себя женщина, которая отвечала за обслуживание ночных горшков короля и его приближенных.

Ярко выраженное социальное неравенство и уклад жизни в целом породили во времена Античности и Средневековья большое разнообразие по меньшей мере странных должностей. Сейчас они кажутся дикостью, но тогда были вполне обыденными, а некоторые — даже почетными.

Мальчик для битья

В XV-XVI веках в Англии за каждым принцем закрепляли мальчика для битья. Наказывать сына короля мог только сам монарх, но из-за того, что тот редко оказывался рядом, подзатыльники и прочие радости за нашкодившего принца получал его заместитель. Предполагалось, что монаршему отпрыску становилось стыдно, ведь вместо него страдал невиновный. Порой работа по этой специальности приносила немалые барыши. Например, король Карл I, взойдя на трон, произвел своего мальчика для битья Уильяма Мюррея в графы.

Сукновал

В Древнем Риме (да и в средневековой Европе тоже) ткань для дальнейшего изготовления одежды обрабатывали весьма оригинальным способом. Сукновал дни напролет стоял в кадке с водой и щелочными химикатами и неустанно топтал полосы материи, удаляя лишние вещества. Казалось бы, ничего особенного, но есть нюанс. Самым доступным щелочным раствором была стоялая моча. Сукновалы собирали ее по окрестным хозяйствам, а также выставляли специальные емкости около своих домов, чтобы прохожие пополняли запасы.

Придворный стилист

Насколько тяжела жизнь сукновала, лучше всех знали древнеримские служанки-рабыни, владеющие техникой укладки волос. Мало того, что они по несколько часов кряду мастерили завитки на головах своих хозяек, так еще имели дело и с плохо поддающимися обработке ингредиентами. Лаки для волос они изготавливали из смеси гнилых пиявок, чернильной жидкости кальмаров, голубиного помета и, естественно, мочи.

Собиратель пиявок

Если уж мы заговорили о пиявках, нельзя обойти стороной еще одну замечательную профессию. Чем больше укреплялась вера докторов в целительные свойства кровопускания, тем большей популярностью пользовались пиявки. Они считались панацеей практически от любой болезни. Соответственно, в моду вошла профессия собирателя этих тварей. Обычно в качестве наживки использовали собственные ноги. Специалисты бродили по заболоченным прудам, отцепляя пиявок от лодыжек, когда те напивались крови. Ничего сложного! Правда, время от времени ловцы из-за обильной потери крови теряли сознание.

Похититель трупов

Врачам нужны были не только пиявки, но и трупы, чтобы изучать, как там все устроено. А вскрытия в былые времена церковь не допускала. Поэтому не брезгливые люди промышляли тем, что под покровом ночи по заказу знакомого доктора эксгумировали тела умерших соотечественников. Эта профессия существовала вплоть до конца XIX века и вызывала буйные протесты.

Нужная женщина и придворный у судна

За тем, чтобы английские самодержцы опустошали кишечник в комфортных условиях, следила команда профессионалов. Специально обученная женщина в любое время дня и ночи была готова выбросить содержимое горшка и тщательно его промыть. Карьерного роста никакого, но платили хорошо.

Куда более престижной была должность придворного у королевского судна. Ее учредил Генрих VI, когда в его распоряжении появилась новинка — стул со встроенным горшком. Придворный повсюду носил прообраз унитаза за Его Величеством, отвечал за наличие воды и полотенец. Чтобы быть всегда наготове, он следил за диетой монарха, предсказывая его расписание и планируя в соответствии с этим свой день. Менеджер стула имел практически непрерывный и по сути интимный доступ к королю, что автоматически возвышало его почти над всеми остальными придворными.

Выщипыватель подмышек

Желание избавиться от лишних волос на теле — вовсе не новое веяние. Гладкая кожа считалась неотъемлемым атрибутом красавца еще в Древнем Риме. Контроль за чистотой подмышек и прочих областей тела аристократы доверяли слугам. Чаще всего они орудовали бронзовыми щипчиками, но иногда прибегали и к альтернативным методам. Например, намазывали подмышки особыми субстанциями в надежде, что волосы выпадут сами собой.