Обзор правовой базы по этой проблеме я уже недавно давал, но ситуация, как мы видим, нарастает и у общества возникает много вопросов, пишет Данияр Ашимбаев в своем телеграм-канале.

Согласно ст. 6 закона «О национальной безопасности» стихийные бедствия и иные ЧС природного и техногенного характера отнесены к основным угрозам национальной безопасности. В законе «О Совете безопасности» эта тема отдельно не прописана, а текущее положение о СБ, насколько можно судить, засекречено. Так же засекречена Стратегия национальной безопасности на 2021-2025 гг. Заседаний СБ по этому вопросу вроде бы не проводилось.

Статья 42 закона «О гражданской защите» указывает «мероприятия гражданской защиты от наводнений, паводков, затоплений, обмеления морей и крупных водоемов, селевых потоков, снежных лавин, оползней, обвалов», которыми должен заниматься уполномоченный орган, т.е. МЧС, но в положении о министерстве этих вопросов нет. Хотя в Концепции развития системы управления водными ресурсами на 2024-2030 годы, принятой в феврале 2024 г. сказано:

Министерство по чрезвычайным ситуациям ведает вопросами предупреждения и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, связанных с вредным воздействием вод.

Но опять-таки – «ведает». В самой концепции, к слову сказать, описаны угрозы наводнений и приведен обзор мирового опыта, но мероприятий по борьбе с ними не прописано.

Статья 123 Водного кодекса гласит «Государственные органы, физические и юридические лица обязаны проводить мероприятия по предупреждению и ликвидации следующих вредных воздействий вод: наводнения, затопления, подтопления; разрушения берегов, защитных дамб и других сооружений».

Но в функционале Министерства водных ресурсов и ирригации прописана функция «контроль за выполнением физическими и юридическими лицами условий и требований, установленных разрешениями на специальное водопользование, а также мероприятий по борьбе с вредным воздействием вод (наводнения, затопления, подтопления, разрушения берегов и другие вредные явления)».

Контроль, а не проведение этих мероприятий. В функционале акиматов и в конституционном законе о правительстве такой функции также нет.

Раньше просто создавали комиссию по борьбе с паводками при правительстве, но в этом году решение либо было – как обычно – засекречено, либо – что более вероятно – ее не стали создавать, поскольку недавно было принято решение о сокращении консультативно-совещательных органов при правительстве.

Во-вторых, огромное множество вопросов было передано от правительства министерствам в рамках административной реформы – причем, передавали в такой спешке, что до сих пор не могут разобраться, кто и за что отвечает (ранее такую же реформу проводили в 2014 г. с тем же результатом).

В-третьих, осенью прошлого года администрации президента было поручено сократить «опеку» над правительством и министерствами. То есть, проконтролировать работу правительства оказалось некому, даже внутри самого правительства – при том, что вопрос подготовки к нынешнему паводковому сезону рассматривался на его заседания трижды.

В Аппарате правительства вопросами гражданской защиты ведает помимо прочего отдел законодательства, обороны и правопорядка. В структуре МЧС есть департамент предупреждения чрезвычайных ситуаций, но это не тот уровень, с которого можно заставлять работать остальные ведомства.

«Аманат» буквально в марте проводил заседание Комитета партийного контроля по вопросам подготовки к паводкам, поднял много острых вопросов и внес рекомендации, которые для госорганов обязательными не являются.

В парламенте регулярно озвучивались депутатские запросы, на которые давались, как правило, достаточно формальные ответы. Оценивать качество ответов на свои запросы депутаты не могут.
Иными словами, проблема наводнений в законодательстве есть, но в функционале госорганов она отсутствует. А сейчас есть проблемы лесных пожаров, высокой сейсмичности, засухи, промышленности безопасности, износа энергетической и коммунальной инфраструктуры (которую только тарифами решить невозможно).

Было бы неплохо обсудить эти вопросы на Совете безопасности и на парламентских слушаниях, создать на уровне СБ структуру по природным и техногенным рискам, пересмотреть полномочия и ответственность правительства, министерств, акиматов и прокуратуры, выработать механизм управления и предотвращения рисков, а заодно и завести систему государственного контроля.