Политолог Данияр Ашимбаев проанализировал отчет Агентства по делам государственной службы и нашел несколько любопытных фактов, на которые указал в своем телеграм-канале.

Агентство по делам государственной службы (АДГС) опубликовало Национальный доклад о состоянии государственной службы. В нем отмечено, что по состоянию на 1 января 2024 г. штатная численность госслужащих составила 90 583 единицы, фактическая – 83 009 человек. Данные по штатной численности министерств и акиматов правительство в декабре 2021 г. засекретило — причем, постановлением в котором декларировалось их снижение.

О снижении штатной численности по итогам прошлого года говорил и премьер Смаилов.

Но вот АДГС пишет, что в 2023

«реорганизация, образование и изменение численности отдельных госорганов в целом обусловили рост численности на 530 единиц по сравнению с 2022 годом».

При этом, согласно опросу агентства, среди чиновников, 73% респондентов отмечают нехватку сотрудников в их структурных подразделениях. При этом в госорганах имеются порядка 7,5 тысяч вакантных должностей, из них 1 408 являются длительными (более 3 месяцев).

Недавно разрешили привлекать служащих по контракту. На сегодня привлечено целых 9 человек (в МНВО – 8, в Туркестанской области – 1).

По данным АДГС, госслужащим в Казахстане работается тяжело.

90,4% сталкиваются со стрессом на рабочем месте, при этом каждый третий (32,5%) испытывает стресс часто или очень часто.

Сами госслужащие, отмечается в докладе,

«зачастую не защищены от неэтичного поведения граждан, а также от незаконных действий контрольно-надзорных органов».

47% служащих не имеют собственного жилья, а «закредитованность превышает 90% (20,9% – ипотека, 41% – потребительские кредиты, 28,6% – рассрочка на технику, мебель и т.п.)».

В Национальном докладе о состоянии госслужбы сказано:

«Немаловажным фактором построения демократического государства является гендерное равенство. Доля женщин на госслужбе остается стабильной и составляет 55,7% (в 2022 году – 55,5%, в 2021 – 55,7%, в 2020 – 55,5%)».

Что скрывается за этой статистикой?

Посмотрим на цифры. В руководящем составе АП женщины составляют 11%. В составе правительства 15% женщин.

Среди акимов областей — 0. Среди руководителей агентств и иных госорганов, подчиненных президенту, женщины-руководители составлят 12,5%.

Наверное, вы подумали, что они все на следующем уровне? Как бы не так.

По моим подсчетам, среди вице-министров 11,5% женщин, среди председателей комитетов — 6,8%. Среди заместителей акимов областей и городов республиканского значения женщин 3% (это вообще, по моему, исторический минимум), среди районных и городских акимов — 3,6%. В 12 регионах женщин нет ни на той, ни этой позиции.

Думаю, понятно, что если наверху женщин не более 15%, а в среднем их 55,7%, то максимальная концентрация — в нижних слоях государственной пирамиды.

Можно только констатировать мизерную долю женщин на значимых государственных должностях и дальнейший процесс ее сокращения.

Вот когда какой-то сверхважный вопрос решается, что называется, скопом.

В 2014 г. реформу дебюрократизации придумал Масимов, целью которого было снять ответственность с правительства.

В 2023 г. следующая реформа была разработана под руководством первого замрука АП Сулейменова.

АДГС указывает в своем докладе:

Правительством продолжается реализация административной реформы, на первом этапе децентрализованы 496 функций (от правительства в ЦГО передано – 473 функции, от ЦГО в ЦГО – 2, от ЦГО в МИО – 21), в рамках дебюрократизации деятельности госаппарата из законов исключены 364 функции (229 функций путем закрепления на уровне положений госорганов, 132 функции правительства и 3 функции парламента ввиду их формальной регламентации).

И ведь никто не спрашивал: способны ли министерства решать эти вопросы, способны ли акиматы решать эти вопросы?

А сейчас у нас в анамнезе 7 вице-премьеров и паводки, которые прозевали.

А впереди — посевная, засуха, угроза лесных пожаров, подготовка школ к учебному году, подготовка энергосистемы к отопительному сезону и традиционный осенний кризис ГСМ.