84% казахстанцев живут с долгами, а к 2026 году на каждого казахстанца в среднем будет приходиться хотя бы один кредит. Объем просроченной задолженности также растет — почти 1,5 трлн тенге.

По официальным данным, на 1 июня 2020 года объем просроченных кредитов составлял 823,1 млрд тенге, из которых половина — свыше 90 дней. А на 1 сентября 2023 года показатель вырос уже до 1,1 трлн тенге (в том числе 570 млрд тенге по просрочкам свыше 90 дней). Доля к общему объему просроченной задолженности в ссудном портфеле банков второго уровня выросла до 62%.

Чем дальше в лес, тем толще портфель

Первое кредитное бюро в мае 2023 года публиковало отчет, по которому на

1 января 2023 года хотя бы один действующий потребительский беззалоговый кредит имели 77% экономически активного населения республики, то есть каждый третий из четырех казахстанцев. Тогда как летом 2021-го это соотношение составляло два к трем

Аналитики RiskTakers считают, что при таком росте закредитованности населения уже к 2026 году все 100% казахстанцев будут с кредитами. И это притом, что регулятор в лице Агентства по финнадзору постоянно усложняет механизмы потребительского кредитования, особенно для проблемных заемщиков.

На прошлой неделе в мажилисе при участии министра финансов — вице-премьера Ерулана Жамаубаева бурно обсуждали вопросы снижения закредитованности населения и повышения его финансовой грамотности.

На сегодня 84% населения, или более 8,4 млн человек, имеют долги. Объем просроченной задолженности за 90 дней составляет порядка 1,4 трлн тенге… Надо жестче регламентировать онлайн-кредитование. Пересмотреть кабальные условия предоставления кредитов. Важно снизить предельную ставку вознаграждения на кредиты физлицам. Ввести полный запрет на продажу этих кредитов коллекторским организациям. Нельзя допускать, чтобы семьи, имеющие несовершеннолетних детей, оставались на улице, потеряв единственное жилье. Поэтому сегодня следует предметно обсудить меры по снижению закредитованности населения и прийти к конкретным решениям. Еще раз повторю, что это поручение президента, и депутаты будут держать его на особом контроле,

заявил спикер мажилиса Ерлан Кошанов.

Ерулан Жамаубаев поставил мажилис в известность о том, что готовятся изменения на законодательном уровне — в планах пересмотреть меры по ограничению долговой нагрузки граждан по потребительским кредитам, по снижению рисков закредитованности в сегменте беззалогового онлайн-кредитования.

Естественно, в качестве индикатора закредитованности чиновники привели закон о банкротстве физлиц. С 3 марта 2023 года заявления на банкротство подали 69 тыс. человек, из них удовлетворили только 5,6 тыс. Остальным государство отказало: они не соответствуют критериям процедуры банкротства по трем основным причинам: владеют имуществом, сумма долга и срок неплатежа некритичные, нет урегулирования долга с кредиторами.

Банки «косячат» больше

Председатель Агентства по регулированию и развитию финансового рынка Мадина Абылкасымова сообщила, что на беззалоговые потребительские кредиты до 1 млн тенге приходится 27% всей суммы задолженности, от 1 до 3 млн тенге – 34%, от 3 до 5 млн тенге – 19%, на кредиты свыше 5 млн тенге – 21%. При этом в микрофинансовых организациях объем потребительских микрокредитов увеличился за 7 месяцев 2023 года на 11,6%, до 725 млрд тенге.

Если не уходить в детали, то было общественное порицание финансовых институтов, особенно банков и МФО. Но после слушаний началось самое интересное. Банки, которые любят прибегать к подобным практикам, стали отвлекать внимание и делать акцент, что все проблемы идут от МФО. Конечно, МФО является проблемой в вопросе закредитованности населения, но банки куда больше выдают дефолтных займов. Именно банки являются основным катализатором роста проблемной задолженности в стране,

считают в Risk Takers.

Аналитики привели данные о том, что банки выдали кредиты 7,3 млн человек (72% заемщиков), а в МФО кредитуется 1,6 млн человек, что в 4,6 раза ниже, чем в банках.

Мы спросили у экономиста Эльдара Шамсутдинова, почему при всех потугах государства снизить рост закредитованности показатели все равно растут. По его словам, статистику по проблемной задолженности в последний год сильно испортили субъекты МСБ.

— Банки — основные игроки, но они всегда выбирают лучшего клиента, забирают себе 1-2-й эшелоны заемщиков, 3-й уходит в МФО, а 4-й — в ломбарды. Система рисков так работает, что у банков клиенты всегда чуть качественнее, но в последнем отчете финстабильности Нацбанка отмечено, что сейчас наиболее часто допускает дефолты по займам сектор малого бизнеса, — говорит эксперт.

Плохие паттерны поведения

— То есть бизнес стал плохо себя чувствовать и не в состоянии погашать свои долги?

— Скорее всего, изначально у предпринимателей были завышенные ожидания от торговли с Россией, плюс мы пережили очень высокую инфляцию, и все это, конечно, сказалось на платежеспособности бизнеса. То есть причин целый комплекс. В таких условиях, конечно, в первую очередь вылетать будет малый бизнес — он наиболее чувствителен к макроусловиям.

МФО всегда закладывают больший риск. И закладывается он всегда в ставку. В какой-то момент это создает соблазн для банков, они понимают: максимум прокредитуют под 56%, а через МФО можно «грузить» жестче. Микрофинанс меньше регулируется, потому что несет в целом меньше системных угроз, не рискуя деньгами вкладчиков, а только своими или заемными

Парламент хочет, чтобы регулирование сферы микрозайма шло быстрее: ему важнее социальная часть процесса, а Агентству финнадзора все-таки финстабильность.

Впервые за долгое время мы видим реализацию механизма сдержек и противовесов. Он пока в зачаточном состоянии, но уже есть. Многие до конца не понимают, что у нас наконец начались дебаты на уровне правительства и регулятора. Они давно должны были начаться — невозможно прийти к таким вещам на уровне закрытых совещаний.

— С момента, как заработал закон о банкротстве физлиц, подано 65 тысяч заявок, а фактически банкротами признали только 5,6 тысячи людей. Значит, не все так плохо у заемщиков, ведь в числе причин отказа как наличие имущества, так и отсутствие регулирования долгов с кредиторами.

— Я считаю закон о банкротстве сырым и требующим доработки. Не понимаю, например, почему банкроту нельзя выезжать из страны?

Смысл банкротства — вернуть полноценного экономического агента к платежеспособности, а в нынешнем виде закон о банкротстве ведет их к дальнейшей деградации и добивает после обнуления

Думаю, банкротить людей должны суды, не учитывая договоренности с кредиторами. Если есть имущество, пусть дают согласие на реализацию, а кредиторы собирают его самостоятельно. Мы же говорим о физических лицах, здесь должен действовать упрощенный механизм, а его максимально усложнили.